?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня, 26 февраля 2019 года, умер выдающийся русский поэт Глеб Горбовский. Он был из плеяды поэтов-шестидесятников, определивших лицо литературной эпохи тех времён, но в отличие от многих других – горластых, благодаря истинному поэтическому таланту навсегда вписал своё имя в русскую поэзию. Его стихи несут в себе русскость и православие, мудрость и утончённость, – в осознании своей неприкаянности и греховности.
Ранние стихи – и хулиганские, и мрачные, и трагические, каковой и была его судьба.

ФОНАРИКИ

Когда качаются фонарики ночные
и темной улицей опасно вам ходить,
я из пивной иду,
я никого не жду,
я никого уже не в силах полюбить.

Мне дева ноги целовала, как шальная,
одна вдова со мной пропила отчий дом!
Ах, мой нахальный смех
всегда имел успех,
и моя юность пролетела кувырком!

Лежу на нарах, как король на именинах,
и пайку серого мечтаю получить.
Гляжу, как кот в окно,
теперь мне все равно!
Я раньше всех готов свой факел потушить.

Когда качаются фонарики ночные
и черный кот бежит по улице, как черт,
я из пивной иду,
я никого не жду,
я навсегда побил свой жизненный рекорд!
                                             (1953)

ДОБРОЕ УТРО (НА КЛАДБИЩЕ)

На кладбище: «Доброе утро!» —
по радио диктор сказал.
И как это, в сущности, мудро:
Светлеет кладбищенский зал.

Встают мертвяки на зарядку,
тряхнув чернозем из глазниц,
сгибая скелеты вприсядку,
пугая кладбищенских птиц.

Затем они слушают бодро
последних известий обзор.
У сторожа — пьяная морда
и полупокойницкий взор.

Он строго глядит на бригаду
весёлых своих мертвецов:
«Опять дебоширите, гады?»
И мочится зло под крыльцо.

По радио Лёня Утесов
покойникам выдал концерт.
Безухий, а также безносый,
заслушался экс-офицер...

А рядом гнилая старушка
без челюсти и без ребра
сказала курносой подружке:
«Какая Утесов — мура!»

Но вот, неизбежно и точно,
курантов ночных перезвон:
«Спокойной, товарищи, ночи!» —
и вежливость, и закон.
                       (1956)

А затем приходит прозрение, обретение себя в православии и неразрывности с Вечной Россией. Заметим, что в 1960-1970-е годы власть крайне подозрительно относилась к тем, кто не скрывал своей русскости.


* * *
                  Р. Р.
Ругать Россию модно –
дозволено в верхах!
…На сцену выйдет морда
и роется в грехах.

Тот стихотворец светский
сегодня кроет Русь,
кричит, что он – советский!
Не русский! Ну и… пусть.

Не всякий может – сыном
остаться в пляске дней.
За что же он  – Россию?
За то, что дышит в ней?

Для нас Россия – это
как в сердце – жизни гул.
Кто из больших поэтов
хоть раз её лягнул?

Державин, Пушкин, Тютчев?
Есенин или Блок?
Лишь – борзописцы сучьи,
что лают под шумок.

Они земли не делят
на гнёзда… Шар, и – ша!
Но даже в бренном теле
есть мясо – и душа,
седалище и очи,
слеза и пот… Не счесть.
И хочешь иль не хочешь,
но и Россия – есть!

Пусть – в обновленье, в ломке,
но Русь – как свет в заре!
И что ей те болонки,
что лают при дворе?!
                   (1960-е годы)

* * *
Вот мы Романовых убили.
Вот мы крестьян свели с полей.
Как лошадь загнанная, в мыле,
хрипит Россия наших дней.
-
«За что-о?! – несётся крик неистов. –
За что нам выпал жребий сей?»
За то, что в грязь, к ногам марксистов
упал царевич Алексей.
                        (1991)

Он не тяготился своим одиночеством, но всё же, всё же, всё же…

* * *
В четырёх стенах темно.
Свет зажечь или не надо?
...Постучите мне в окно
кто-нибудь из Ленинграда.

Пальцем дворника, тоской
девушки, которой тошно...
Обещаю всем покой, в
сем, кому такое можно.

Постучите кто-нибудь:
песня, что уснуть не хочет,
плач, который чью-то грудь
точит...

Обещаю всем тотчас —
сердце... Если это важно...
Потому что мне без вас —
страшно.

Но Глеб Горбовский знал, что одиночества нет, если ты – с Богом:

* * *
Теперь, когда все меньше сил,
всё круче бережок, —
я в сердце лампу погасил
и свечечку возжёг.

Тускнее книжек корешки,
а свет икон — видней.
И запьянцовские дружки
все реже — в шуме дней.

...Свеча мертва. Её пенек
погас. И страх велик.
Но жив лампадный огонёк!
А с ним — и Божий лик.

Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего Глеба, Идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, Но жизнь безконечная. (Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего Глеба, Там, где нет ни боли, ни скорби, ни стенания, Но жизнь бесконечная).
__________________________________

Глеб Яковлевич Горбовский (4 октября 1931, Ленинград26 февраля 2019, Санкт-Петербург) — русский поэт и прозаик, член Союза писателей СССР (1963), лауреат Государственной премии России (1984), академик Академии российской словесности (1996), православный.
Родился 4 октября 1931 года в Ленинграде в учительской семье. Отец, выходец из старообрядческой семьи, учитель русского языка и литературы Яков Алексеевич Горбовский (1900—1992) был репрессирован в 1937 году. Мать, дочь коми-зырянской детской писательницы Агнии Сухановой, учитель русского языка и литературы Галина Ивановна Суханова (ум. в 1996) перед самой Великой Отечественной войной отправила сына к сестре арестованного мужа в г. Порхов (Псковская обл.), который захватили немцы. После Победы разыскалась мать, пробывшая всю блокаду в Ленинграде.
Поэт позже вспоминал, как он скитался по детдомам, пока мать с отчимом не нашли его и не определили в ремесленное училище № 13. Из училища он попал в колонию для несовершеннолетних преступников в городе Маркс Саратовской области, но совершил удачный побег. Добрался до Ленинграда, однако мать с отчимом к тому времени перебрались в Новороссийск, и Горбовский уехал в Кинешму (Ивановская область), где преподавал в сельской школе его ссыльный отец, который помог ему оформить паспорт и окончить семилетку.
Восьмой класс Горбовский окончил уже в Ленинграде, затем три года служил в стройбате. После армии поступил в Ленинградский полиграфический техникум, который не окончил.
Занимался в литературных объединениях, сначала в ДК профтехобразования у Давида Дара, затем у Глеба Семёнова в Горном институте. В литобъединении Горного института познакомился с Лидией Гладкой, которая стала первой его женой и с которой он потом уехал взрывником в геофизическую экспедицию на Сахалин, где проработал несколько лет.
Стихи писать начал в шестнадцать лет, в армии писал песни, одна из самых известных — «Сижу на нарах, как король на именинах». Первая публикация стихов — в волховской районной газете «Сталинская правда» (1955). Первая книга вышла в 1960 году.
В 1963 году был принят в Союз писателей СССР. С 1974 года пишет также прозу. Написал либретто оперетты «Гори, гори, моя звезда» на музыку Станислава Пожлакова (1978).
Глеб Горбовский издал: 25 книг стихотворений, 7 книг прозы, 6 книг стихотворений для детей и Собрание сочинений в 8 томах.
Он был дружен с Андреем Битовым, Иосифом Бродским, Николаем Рубцовым (написал о Рубцове прекрасное эссе «Долгожданный поэт»), из ныне здравствующих – с Евгением Рейном, Станиславом Куняевым, композитором Александром Морозовым…
Литературные награды:
·                     Государственная премия РСФСР имени М. Горького (1984) — за книгу стихов «Черты лица» (1982)
·                     лауреат конкурса «Умное сердце» имени Андрея Платонова по разделу «Поэзия» (Москва, 1995)
·                     лауреат общественного конкурса (по опросу жителей Санкт-Петербурга) «Литератор года» (2001)
·                     «Золотое перо» Межрегионального Союза писателей Северо-Запада (2001)
·                     православная литературная премия Святого князя Александра Невского (2005)
·                     премия правительства Санкт-Петербурга в области литературы (2005)
·                     Новая Пушкинская премия (2000)
·                     Премия Союзного государства (2012)
·                     Царскосельская художественная премия (2016)

Награды: орден «Знак Почёта» (2.10.1981), Петровская медаль «За веру и верность» от Капитула российских орденов (2000), юбилейная медаль памяти маршала Георгия Жукова (2001) и др.
Сборники стихотворений:
·                     Поиски тепла. Стихи. — Л., «Советский писатель», 1960
·                     Спасибо, земля. Вторая книга стихов. — М.—Л., «Советский писатель», 1964
·                     Косые сучья. Третья книга стихов. — М.—Л., «Советский писатель», 1966
·                     Тишина. Четвёртая книга стихов. — Л., «Лениздат», 1968
·                     Новое лето. Пятая книга стихов. — Л., «Советский писатель», 1971
·                     Возвращение в дом. Стихи. — М., «Современник», 1974
·                     Стихотворения — Л., «Лениздат», 1975
·                     Долина. Стихотворения. Л., «Советский писатель», 1975
·                     Видения на холмах. Новые стихи. — М., «Молодая гвардия», 1977
·                     Монолог. Стихи. — Л., «Художественная литература», 1977
·                     Крепость. Новые стихи. — Л., «Лениздат», 1979
·                     Явь. Стихи разных лет.— М., «Современник», 1981
·                     Избранное. — Л., «Художественная литература», 1981
·                     Черты лица. Стихотворения. — Л., «Советский писатель», 1982; то же — М., «Советская Россия», 1985
·                     Заветное слово. Новые стихи. Поэма. Л., «Лениздат», 1985
·                     Однажды на земле. Новые стихи. — М., «Молодая гвардия», 1985
·                     Отражения. Лирика. — Л., «Советский писатель», 1986
·                     Стихотворения. — Л., «Детская литература», 1987
·                     Сорокоуст. Триптих. — Л., «Советский писатель», 1989
·                     «Сижу на нарах…» (из непечатного). — СПб., ЛИО «Редактор», 1992
·                     Флейта в бурьяне. Новые стихи. — СПб., «Любавич», 1996
·                     Сгоревшие крылья. Новороссийский цикл стихов. — Новороссийск, «Капитель», 1996
·                     Окаянная головушка. Избранные стихотворения (1953—1998 гг.). — СПб., «Историческая иллюстрация», 1999
·                     Распутица. Избранные стихи (1990—2000 гг.). — СПб., «Историческая иллюстрация», 2000
·                     Падший ангел. Стихотворения. — М., «ЭКСМО-Пресс», 2001
Книги прозы:
·                     Вокзал. Повести. — Л., «Советский писатель», 1980
·                     Первые проталины. Повести. — Л., «Советский писатель», 1984
·                     Звонок на рассвете. Повести. — М., «Современник», 1985
·                     Свирель на ветру. Повести. — Л., «Лениздат», 1987
·                     Плач за окном. Повести. — Л., «Советский писатель», 1989
·                     Остывшие следы. Записки литератора. — Л., «Лениздат», 1991
·                     Апостолы трезвости. Исповедь алкоголика. — Псков, «Отчина», 1994
Стихи для детей:
·                     Городские вывески. — М., «Малыш», 1964
·                     Кто на чём едет. — Л., «Детская литература», 1965
·                     Чудеса под ногами. — Л., «Детская литература», 1967
·                     Разные истории. — Л., «Детская литература», 1972
·                     Веснушки на траве. — Л., «Детская литература», 1974
·                     Разговоры. — Л., «Детская литература», 1979
Собрание сочинений:
Собрание сочинений в семи томах. Стихотворения. Поэмы. Рассказы. Повести. Очерки. Мемуары. Статьи. СПб., «Историческая иллюстрация», 2003—2013
·                     Том 1: Стихотворения. Поэмы. 1953—1963
·                     Том 2: Стихотворения. Поэмы. Мемуары. 1963—1969
·                     Том 3: Стихотворения. Поэмы. Мемуары. Очерки. 1970—1979
·                     Том 4: Повести. Очерки. 1970—1980
·                     Том 5: Стихотворения. Поэма. Мемуары. Статьи. 1980—1989
·                     Том 6-1: Повести. 1981—1989.
·                     Том 6-2: Повести. 1980—1989
·                     Человек-песня: Стихи, ставшие песнями. 1953—2013. Приложение к собранию сочинений
_________________________
Глеб Горбовский о себе: «Думается, писательская порода людей, по своей сути, самая "раздевательская", потому как изна­чально тяготела к откровенности, а то и — сокровенности. Но как рассказать о себе "простыми словами"? Не мудрствуя лукаво? После стольких лет честолюбивой казуистики? Воз­можно ли такое? "Автобио напиши кратко и подробно", — потребовали у Василия Теркина бюрократы на том свете...
Итак, в двух словах — о себе. Я — плохой. А ежели в двух страницах — добавятся лишь некоторые подробности. Не в оправдание, а в подтверждение самобичующего эпитета. И получается, что мое "автобио" держится на двух уродливых, для русского произношения и слуха непотребных словах-поня­тиях: эксгибиционизм (самообнажение) и мазохизм (самоистязание). Плохой — не потому, что пил, курил, "баб любил", в карты играл, в оккупации и в исправколонии находился (хо­тя и не без этого), плохой, потому что маловер. Близорук нравственно и духовно. Бога не могу разглядеть. В отчетли­вом виде. Но — лишь расплывчато. Основа бытия под ногами зыбка. А ведь и по монастырям ездил, и крещен, и отцом род­ным, до девяносто двух лет прожившим, учен в этом направ­лении. Ан — шатаюсь. Неустойчив. Квёл.
А теперь так называемая жизненная канва. Телеграфным стилем.
Родился 4 октября 1931 года в Ленинграде на Васильев­ском острове. Возле университета. В семье преподавателей словесности. Мать, Галина Ивановна Суханова, родом из Усть-Сысольска, наполовину зырянка, а в остальном — рус­ская. Она дочь Агнии Андреевны Данщиковой, первой коми детской писательницы. Отец мой, Яков Алексеевич Горбовский, — из государственных крестьян Псковщины. Фамилия идет от крошечного именьица Горбово. Отец сидел в ежовщину восемь лет (ставил Пушкина выше Маяковского, писал в дневнике "Питер" вместо "Ленинград").
Я же, хоть и родился в Петербурге, то есть горожа­нин, — большую половину жизни провел за городом, в сельщине, в странствиях, экспедициях. В июне 1941 года уехал в Порхов "на дачу" к тетке Фросе, сестре отца, причем само­стоятельно уехал, десяти лет не было, мать только в вагон посадила. (Отец уже был на лесоповале.) И "дачничал" я та­ким образом все четыре года войны. Отбившись от тетки, скитался в Прибалтике, батрачил. Проходил в третьем классе Порхова Закон Божий. После войны разыскал мать, которая всю блокаду провела в Ленинграде. В школе не удер­жался. Поступил в ремеслуху. В ремеслухе не прижился, попал в исправительную колонию в г. Маркс на Волге. Из колонии совершил удачный побег ("с концами"). В Питере меня едва не отловили, и я подался в заволжские леса, куда к тому време­ни был поселен отсидевший своё, но лишенный прав отец. Он учительствовал в сельской школе — двенадцать учеников в четырех классах. Там-то, у отца, в глуши лесной, сказочной, начал писать стихи. В шестнадцать лет. Затем — снова Пи­тер, школа на Васильевском, которую так и не закончил — шуганули в армию. Три года в стройбате. Там писал песни. В том числе — "Сижу на нарах, как король на именинах".
После армии работал столяром на рояльной фабрике "Красный Октябрь, "осветлял" для бригады политуру за шкафом! Слесарем "Ленгаза" числился, ходил по квартирам, пугал народ. А затем стал ездить в геофизические и прочие экспедиции — на Северном Сахалине два года блуждал, в Яку­тии возле Верхоянского хребта, на Камчатке у вулканологов...
Трижды был женат. Говорю — плохой. Троих детей имею. Но всегда от них — как бы на отшибе. В 1960 году вышла пер­вая книжечка стихов "Поиски тепла". По ней в 1963 году приняли в Союз писателей. До этой книжечки стихи расходи­лись в списках. Слыл заправским диссидентом от поэзии. И, конечно же, выпивохой. Особенно налегал после того, как мою четвертую книжечку "Тишина " пустили под нож частично, а меня самого обвинили в "идеологическом шпионаже".
Затем, когда в третий раз женился, остепенился и не пил спиртного девятнадцать лет и восемь месяцев. На удивление врагам и на радость близким. С приходом перестройки — опять запил. Вот вроде и все "автобио". Последняя книжеч­ка прозы называется "Исповедь алкоголика". Последняя книжка стихов — "Сижу на нарах"».

Posts from This Journal by “некролог” Tag

Error running style: S2TIMEOUT: Timeout: 4, URL: igor-vityuk.livejournal.com/265418.html at /home/lj/src/s2/S2.pm line 531.