Игорь Евгеньевич Витюк (igor_vityuk) wrote,
Игорь Евгеньевич Витюк
igor_vityuk

Category:

Эпатажный рыцарь современной русской поэзии. Эссе Игоря Витюка о творчестве Виктора Пеленягрэ


Эпатажный рыцарь современной русской поэзии

О творчестве поэта Виктора Пеленягрэ

Виктор Пеленягрэ ворвался в большую литературу во главе поэтической группы «Орден куртуазных маньеристов». Ворвался стремительно и дерзко. В 1988-м году он шокирует советских эстетов «Манифестом куртуазного маньеризма» (написанным в соавторстве с  Вадимом Степанцовым), через год выходит первая книга маньеристов «Волшебный яд любви», ставшая главным литературным событием десятилетия, а в 1990-м году Центральное телевидение снимает о скандальных поэтах фильм (невиданное ранее дело для СССР!) и показывает его на всю трёхсотмиллионную страну. Поэтическая шутка (как думалось тогда многим литературным снобам) обернулась поэтическим мейнстримом на ближайшие десятилетия.

Идти весёлой ватагой на штурм литературного Парнаса – это давняя традиция добрых русских людей, пишущих талантливые стихи. Вспомним, как в начале XX века громко заявили о себе футуристы, имажинисты, символисты, ОБЭРИУты, ЛЕФовцы… Далее наступил период «поэтического единомыслия», прерванный в позднеоттепельные времена разве что сумбурной лианозовской школой и поэтической группой СМОГ («Самое Молодое Общество Гениев», «Смелость, Мысль, Образ, Глубина»). Но при первом же столкновении с суровой прозой советской жизни в лице КГБ поэтическая группа СМОГ перестала существовать. Поэты, объединённые лишь неприятием тоталитарного советского режима, не имели общей эстетической платформы, а потому вошли в историю не столько как поэты, сколько – в качестве диссидентов.

А вот куртуазные маньеристы смогли в конце двадцатого века громко заявить о себе. Виктору Пеленягрэ со товарищи удалось успешно возродить в России традицию классических поэтических групп, создав Орден куртуазных маньеристов, объединяющий действительно талантливых поэтов на единой эстетической платформе. Они искали и находили земные и неземные наслаждения, и потому культ Прекрасной дамы в их сочинениях оказался покруче культа Эпикура.

Ряд российских критиков советской литературной школы (Сергей Чупринин, Игорь Манцов, Павел Басинский и др.) относят куртуазный маньеризм и к предшественникам  постмодернизма, и к «литературному арьергарду» и к предтечам животрепещущего «гламура».

Конечно же, куртуазный маньеризм, придуманный Виктором Пеленягрэ, вобрал в себя самые изысканные новации человеческого духа в области изящной словесности. Он не только породил гламур во всех его чудовищных девиациях, но и возвел пресловутый постмодернизм до настоящего искусства. Так что утверждать, что  куртуазный маньеризм это и есть гламур или постмодернизм, значило бы обнаружить принципиальное непонимание феномена новейшего сладостного стиля. Это всего лишь малые фрагменты фантастической литературной мозаика.

Наверно, поэтому ни постмодернисты, ни гламурные особи не представляли для куртуазных маньеристов никакого особенного интереса.   В силу своей самодостаточности и даже избыточности (где бы ни появлялся Виктор Пеленягрэ, – его всегда «слишком много»!) кавалеры Ордена держали эту публику  на известном расстоянии. Хотя «вызывающая шутейность адресовалась не публике (которая «куртуазными» стихами мило развлекалась, нисколько не смущаясь), а серьезному поставангарду: мы-де умеем болтать в рифму легко и весело, по-книжному красиво, меж тем, как вы, этого, должно быть, не умея, громоздите вавилоны метафор, перебираете занудные карточки или двигаете туда-сюда оловянных  «милицанеров» (Ирина Роднянская).

Проведём мысленный эксперимент и поместим куртуазных маньеристов в разные поэтические эпохи, чтобы оценить, насколько органично они бы чувствовали себя там.

С эпохой советской поэзии всё было ясно по самому факту зарождения куртуазного маньеризма в 1988 году. В своём «Манифесте куртуазного маньеризма» кавалеры прямо и дерзко отреклись от социалистического реализма: и от апологетов коммунистической идеи, и от её «поэтов-факелоносцев» – репортёров-эстрадников, кухонных фрондеров, и от вечно похмельной плакальщицы – деревенской поэзии.
«А в это  время складывалось новое представление о России. В стране затевалось самое грандиозное политическое шоу за всю историю человечества. С перестрелками и переворотами, с баварским пивом и бифштексами с кровью. Корабль вышел из гавани и попал в такую переделку, что впору было сушить весла.
– Господа, Еще одно усилие, если вы желаете влиться в демократическое сообщество, – доносилось то с левого, то с правого борта.
И все это было ужасно! В воздухе запахло золотой лихорадкой и русскими загулами» (Виктор Пеленягрэ, «Эпоха куртуазного маньеризма», 1994).

Даже стилистически близкий Серебряный век русской поэзии выглядит чересчур тесным для куртуазных маньеристов; он слишком душен и слишком литературен для этой вольницы.  Символисты оказались бы чересчур умными, а имажинисты больше чем непосредственными. Футуристам кавалеры Ордена набили бы морду за одну только фразу «Сбросить Пушкина… с парохода современности» (литературный манифест футуризма «Пощёчина общественному вкусу»).

Не исключено, что с Игорем Северяниным, Иваном Буниным, Николаем Гумилёвым, Александром Блоком, Сергеем Есениным маньеристы нашли бы общий язык. В целом  же литературная эпоха декаданса и революционных потрясений – это не их стихия.  Ибо Серебряный век  – это не только «любовь, исполненная зла» с ядовитыми семенами содомии (см. одноимённую книгу Станислава Куняева), но и бунинские  «окаянные дни» со всеми вытекающими революционными оказиями.

Куртуазный маньеризм – это все-таки, жизнь во всем  во всем шампанском блеске: любовь, красавицы, гвардейцы, юнкера и так далее по тексту (см. прославленное стихотворение В.Пеленягрэ «Как упоительны в России вечера»).
«Куртуазные маньеристы, – пишет Виктор Пеленягрэ, – предвосхитили не только появление красивых людей (в шестнадцатом году, если прислушаться к футуристу-маньеристу Маяковскому, они исчезли), но и благородных манер. Я не говорю о тех жалких пародиях в красных пиджаках, которые становились героями светской хроники».
В своих куртуазных выпадах мэтр никогда не стеснялся в выражениях.

А вот в светских салонах Золотого века русской поэзии рыцари прекрасной дамы были бы приняты на ура!  И сами стали бы естественной и неотъемлемой частью поэзии пушкинского времени. Достаточно сказать, что в «Манифесте куртуазного маньеризма» процитирован лишь один русский поэт, причём – трижды! И это – их «пророк и предтеча» Александр Сергеевич Пушкин:

«Давайте пить и веселиться,
Давайте жизнию играть,
Пусть чернь слепая суетится,
Не нам безумной подражать».

Куртуазные маньеристы явились нам прямыми наследниками аристократов духа Золотого века русской поэзии. «Ибо недолгий период демократического искусства опять благополучно закончился. А кавалеры Ордена не только не понимают простой народ, но и не хотят его понимать» (Виктор Пеленягрэ).

Замечу, что кровное родство с простолюдинами  Виктор Пеленягрэ, в отличие от своих бесхитростных собратьев, никогда не афишировал. Он не только не заигрывал с «советским человеком», но с видимым удовольствием приносил в жертву своему непомерному тщеславию три добродетели, на которые они «молились» – «ум, честь и совесть советской эпохи».  Но, несмотря на свой эпатаж, Пеленягрэ стал неотъемлемой частью духовной жизни своего народа.

Если бы Виктор Пеленягрэ попробовал в далёкие года Золотого века русской поэзии пообщаться со своими прямыми предками-простолюдинами (это примерно 128-256 пра-пра-пра-... бабушек и дедушек), то они бы его не поняли – «вздорный барин приехал!», – несмотря на кровное родство. А вот в высшем свете он был бы своим! Ибо только обладателям утончённых чувств и безупречных манер под силу так сформулировать свою миссию:
«Литература должна оставаться литературой. Нам предстоит вызволить из унизительного положения интеллектуальную аристократию, олимпийскую касту творцов, за которой потянется оглушенный читатель. Независимость духа, эстетизм,  искусство ради искусства - всё это изо дня в день попирают цивилизованные варвары всего мира. Писать для гостиных и салонов, видеть свои имена, вписанные в Готский альманах и Разрядные книги, обладать всем и сразу, ездить от "Яра" к "Максиму", "чтоб каждым утром у Вери в долг осушить бутылки три", покуролесить всласть и войти в моду, доказав свою принадлежность прошлому, настоящему и будущему» («Манифест куртуазного маньеризма», 1988).

Некогда слова Николая Васильевича Гоголя (статья «Несколько слов о Пушкине», 1832 г.) «Пушкин… – это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет»  самые разные комментаторы воспринимали как некую поэтическую метафору.

Эта гоголевская фраза оказалась сокровенной правдой наступающих новых времён. На наших глазах куртуазные маньеристы становятся предтечами будущего «нового русского человека» пушкинского типа. И если сегодня почитать 60 миллионов русскоязычных блогов (интернет-дневников), то мы увидим ментальное сходство с барышнями и юношами знатных родов XIX века, которые вели дневники, записывали свои стихи в альбомы, выпускали рукописные газеты для ближнего круга. Но тогда таковых было 5-10 тысяч человек на всю Россию, а сейчас – полсотни миллионов. И ширится в русском народе понимание, что свою национальную идентичность мы можем обрести, лишь вернувшись к себе самим – в Золотой век русской культуры и литературы.

Виктор Пеленягрэ со своими друзьями – куртуазными маньеристами – интуитивно почувствовал это ещё на закате советской эпохи, но общество восприняло их Манифест как некое ёрничанье и поэтическую игру.

Некоторым писателям, достигшим скромного места в литературном мире ценой невероятных усилий, нелегко смириться, что куртуазные маньеристы, неизвестно откуда взявшиеся, добились столь поразительного успеха. Наверное, поэтому для многих из них чувство собственного превосходства, какое явствует из сочинений рыцарей Прекрасной дамы, даже теперь кажется оскорбительным.

Конечно, эпатаж всегда сопутствовал поэтическим группам, жаждущим общественного внимания и признания.

Достаточно вспомнить гениальные мистификации Виктора Пеленягрэ – книги вымышленных поэтов, задуманной им «Всемирной литературной коллекции». Например,  книгу «Рубоко Шо. Эротические танки» (1991), которая в литературном мире произвела эффект разорвавшейся бомбы. Этот, якобы, перевод со старояпонского (!) оказался последним  поэтическим бестселлером России и разошелся баснословным тиражом в 300 000 экземпляров по всему русскому пространству. А как забыть «таинственную» рукопись «Римские оргии» Марка Саллюстия Лукана (тот ещё – якобы авторизованный (!) – перевод с латинского), которую Пеленягрэ открыл для ошарашенной публики, или  «Ночной Вавилон и другие стихотворения» тотального гедониста Фрэнсиса Ли Стюарта (тоже выдуманный поэт), или же якобы случайно найденные неизданные сочинения скандально известного, «срамного поэта» Ивана Семеновича Баркова и так далее, и так далее. Виктор Пеленягрэ – автор целого ряда литературных мистификаций. Многие из них до сих пор неопознаны.

Ныне же этих «неизданных авторов», придуманных Виктором Пеленягрэ, не счесть под маркой самых престижных русских и зарубежных издательств – от «Вагриуса» и «Эксмо» до Lambert Academic Publshing и  Kadokawa Group Holdings!

Можно представить реакцию литературного сообщества. Иные себя, как единственного поэта, не могут выдвинуть во всю свою жизнь, а тут такая литературная экспансия! По его произведениям ставятся спектакли (например, нашумевшая новаторская работа Игоря Григурко «Мотыльки»), мюзикл «Кинофестиваль, или Портвейн от Эйзенштейна»  (Гран-при Нью-Йоркского кинофестиваля  независимого кино, режиссёр – Василий Пичул) становится музыкальной основой для множества культовых кинофильмов, таких «Граница. Таёжный роман» Александра Митты, «Палата № 6» Карена Шахназарова (картина номинировалась на премию «Оскар», как лучший зарубежный фильм), «Сёстры» (Сергей Бодров-младший),  «В движении» (Филипп Янковский) и так далее. Есть от чего задуматься.

Всё то, на что некоторые поэты тратили целые жизни, у Пеленягрэ возникает как по мановению волшебной палочки – безо всяких видимых усилий. Книги раскупались, песни становились народными, стихам без конца подражали. И такое литературное хулиганство Виктора Пеленягрэ – вполне в традициях XVIII-XIX веков.

Неудивительно, что и издатели его последней книги стихотворений «Эротикон» оформили её весьма смело, а кто-то считает – и непристойно, снабдив стихи автора больее чем откровенными иллюстрациями. Но именно на этом эротическом фоне пронзительно звучит поэтический манифест куртуазного маньеризма  Виктора Пеленягрэ, наследующий лучшие традиции Золотого и Серебряного веков русской поэзии:

Ах, кружевница, ах, шалунья, ах,
В прозрачных ослепительных чулках
Пускай меня рассудок не оставит
Когда она на цыпочках впотьмах

У зеркала мгновенно их поправит
Так ты все видел? Ах негодник… Ах
                             («Женщина у зеркала»)

Или:

Я по лесенке приставной
С лёгким сердцем к тебе взбегал
Сколько раз ты была со мной
Даже думать я перестал

Будешь ты целовать меня
И веселые песни петь.
Там – на склоне земного дня ­
Я хотел бы с тобой сгореть.

Ах, давно ли комар звенел
И в окне слуховом мелькал
Там от наших горячих тел
Чуть потрескивал сеновал

Всё меняется под Луной
Только в сердце – всё тот же май
Там по лесенке приставной
Прямиком попадают в рай
                       («Прямиком»)

Любовная лирика – это, конечно же, главная тема  творчества Виктора Пеленягрэ, но как органично выглядят патриотические порывы поэта:

Я –   римлянин периода упадка
Я духом пал. Я жалок и смешон
Т варвары теснят со всех сторон
Когда в душе ни строя, ни  порядка
В руке не меч, увы! Лишь рукоятка
Земная пыль на пурпуре знамен
Взгляни окрест: какой ужасный сон
Куда бежать мне от себя? Загадка
Я поднимусь, чтоб в эту землю лечь
На рубежах предательства, засады,
Все – вдребезги! Все выпито с досады
Глумится чернь, но не об этом речь
Что жизнь и смерть? Обходят стороной
Но только так ты стал самим собой.

                       («В ожидании варваров»)

Поистине пророчески в нынешнем контексте истории звучат кованые строки, написанные  в далеком 1984 году:

Неси меня, конь, уноси до запретного края
Неси меня, конь, пусть нам ветер все слёзы утрёт
Неси меня, конь, жесткий стебель травы разрывая
Туда, где ветров хищнокрылый заморский разлёт

Неси меня, конь, сквозь потёмки разбуженной ночи
Неси меня, конь, в белом пламени пены у рта
Неси меня, конь, чтоб забыть материнские очи
Что всюду со мной и меня не простят никогда.

От хат поселян, от древлянской застуженной сини
От неба родного, что звёздами в нас голосит
Куда ты несешься, беглец, оставляя святыни
Бесславною ночью куда тебя вихорь умчит.

Какая там воля? Какую нам к черту свободу
Казак, оглянись: по-над речкой на самом краю
Как пьют наши кони дунайскую горькую воду
Чужбина окрест, где разлуку свою отстою
                                         («На Запад»)

Живой великорусский пушкинский лирический патриотизм – это естественное чувство и куртуазного маньериста Виктора Пеленягрэ. Ещё в начале восьмидесятых годов прошлого века  Виктор Пеленягрэ предчувствовал  всё то, что нас ждёт в XXI  веке. Эти строки вам ничего не напоминают? Ну, например, Нью-Йорк 11.09.2001 года, когда смертники направили самолеты на башни-близнецы?

Сквозь Апокалипсис ангелы смерти летят
Сколько их кружит? Какой еще там газават
Кто разглядит и утешит меня в темноте
Кто разглядит этот воздух на темной воде.

                              («Зрелище смерти»)

А ведь это было написано на заре перестройки (1987) во время бездумной капитуляции Михаила Горбачёва перед Западом и постыдного одностороннего разоружения. А потому совсем не случайными, как некоторым хотелось бы думать, а глубоко выстраданными, становятся стихи, возвестившие в 2001-м году всему миру, что Россия возвращается в привилегированную касту имперских держав, управляющих миром.

Летят самолёты, плывут корабли
Обломки Нью-Йорка в небесной пыли
Вся жизнь проплывает, как будто во сне
А взглянешь на небо - там звёзды в огне


Простые ребята седлают коня
Ну как там они на войне без меня
Талибы считают последние дни
А глянут на небо - там звёзды одни


А в чистом поле – система "Град"
За нами Путин и Сталинград


Некоторым очень бы хотелось думать, чтобы эта превосходная песня – некий шутливый патриотический стёб, чуть ли не пародия… Но многим стало не до смеха, когда в боевых действиях на Кавказе, она стала не только строевой песней, но и действительной ударной установкой многих воинских подразделений. И эта песня написана на века. Написана, как продолжение гениального пушкинского стихотворения «Клеветникам России»:

«За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
       И нашей кровью искупили
       Европы вольность, честь и мир?..

Так высылайте ж к нам, витии,
       Своих озлобленных сынов:
       Есть место им в полях России,
       Среди нечуждых им гробов».


Песня «За нами Путин и Сталинград!» (слова и музыка (!) Виктора Пеленягрэ) – это, конечно же, шедевр русской военной песни. А можно ли в наше окаянное время написать всенародную патриотическую песню, которую бы знала и любила  вся Россия? Вне зависимости от эстетических предпочтений и политических пристрастий?.. И пусть кто-то скажет, что – нет! Я первым плюну в его изображение! Ибо с 1998-го года действительно гимном России (пускай и неофициальным – лирическим гимном) становится песня  «Как упоительны в России вечера»:

«Как упоительны в России вечера
Любовь, шампанское, закаты, переулки
Ах, лето красное, забавы и прогулки
Как упоительны в России вечера

Балы. Красавицы. Гвардейцы. Юнкера
И вальсы Шуберта, и хруст французской булки
Любовь, шампанское, закаты, переулки
Как упоительны в России вечера


Как упоительны в России вечера
В закатном блеске пламенеет снова лето
И только небо в голубых глазах поэта
Как упоительны в России вечера

Пусть слава – дым, пускай любовь – игра
Ну что тебе мои порывы и объятья
На том и этом свете буду вспоминать я
Как упоительны в России вечера



Теперь без стихов Пеленягрэ не обходится ни одна солидная антология. Вот уже много лет он – признанный  классик песенного жанра, удостоенный самых престижных наград шоу-бизнеса, но всякий раз его дар открывается с неожиданной стороны. Величайший мастер литературной провокации (основоположник и лидер куртуазного маньеризма) Виктор Пеленягрэ по-прежнему не принимает ни границ, ни запретов. Тем не менее, его без конца обвиняют во всех смертных грехах, и даже отказываются признавать за ним очевидные вещи: например, его бесконечное влияние на многих видных писателей, музыкантов, театральных деятелей и кинематографистов и новейшей России.

Увы, Орден куртуазных маньеристов давно распался. Такова судьба практически всех без исключения поэтических групп.  Но имя Виктора Пеленягрэ навеки вписано золотыми буквами в антологию бессмертной русской поэзии рядом с гениальным Пушкиным. И не только по алфавитному ранжиру, но, прежде всего, по родству поэтических душ.

Игорь ВИТЮК,
секретарь Правления Московской областной организации Союза писателей России,
Заслуженный работник культуры Российской Федерации


Приложение. Краткая творческая биография поэта Виктора Пеленягрэ

Виктор Иванович Пеленягрэ родился 22 марта 1959 года в Молдавии (с. Згурица, Дрокиевский район, Молдавская ССР). Окончил СГПТУ № 68 Москвы по специальности каменщик-монтажник, Калужский педагогический институт и Литературный институт имени М. Горького.

Виктору Пеленягрэ – автор десятков песенных мега-хитов. На его стихи писали и пишут музыку такие замечательные современные композиторы, как Раймонд Паулс, Игорь Крутой, Игорь Матвиенко, Александр Костюк, Александр Добронравов,  Анатолий Днепров,  Игорь Слуцкий,  и многие  другие.

Вот лишь некоторые всенародно любимые песни Виктора Пеленягрэ: «Дева-Дева-Девочка моя», «Бискайский залив», «Порт-Саид», (исполняет Сергей Крылов), «Как упоительны в России вечера», «С высоких гор спускается туман», «Добрый вечер, скажу я, мисс», «За нами Путин и Сталинград» (группа «Белый орёл»), «Шарманка» (Николай Басков), «Позови меня тихо по имени» (группа «Любэ»), «Я вышла на Пикадилли», «Латинский квартал», «Акапулько» (Лайма Вайкуле), «Акула из Гонолулу» и  «Мэрилин» (Валерий Леонтьев), «Стоял веселый месяц май», «Шоколадный закат» (ансамбль «Веселые ребята») «Хулиган», «Монолог», «Капитан» (Ирина Аллегрова), «Мэгги», «Мои финансы поют романсы» (Александр Буйнов), «Ностальгическое Танго» (оркестр пролетарского джаза «Бригада С»), «Любовные записки», «Позвольте мне откланяться, мадам»,  «Люба-комсомолка (Михаил Шафутинский),  «Мой путь» (My Way) (Ринат Ибрагимов), «Над Печорой, над быстрой рекой» «Кони белые»,  (Надежда Кадышева и ансамбль «Золотое кольцо»)  и так далее и так далее. Виктор Пеленягрэ написал около тысячи  песен не только как поэт, но, оказывается, еще и как композитор(!).

Виктор Иванович Пеленягрэ – основоположник куртуазного маньеризма как литературного течения  и один из создателей Ордена куртуазных маньеристов. Это был новый «сладостный» стиль: утонченный сплав лирики, тотального гедонизма и хард-рока.
22 декабря 1988 года два друга – выпускники Литинститута, поэты Виктор Пеленягрэ и  Вадим Степанцов – в ресторане Всероссийского театрального общества подписали манифест, возвестивший о рождении нового направления в поэзии. Автором самого термина «куртуазный маньеризм» был Виктор Пеленягрэ. Помимо них в золотой состав Ордена входили Андрей Добрынин, Константин (Константэн) Григорьев,  Александр Бардодым, и Дмитрий Быков.И хотя Орден маньеристов распался, но Виктор Пеленягрэ продолжает куртуазить и по сей день. Потому что он просто не может по-другому.

Книги (основные издания) Виктора Пеленягрэ:
«Тверской бульвар» (М., 1989), «Колокольчики» (М., 1990), «Гадание на кофейной гуще» (М.: 1991), «Стихотворения» (М.; изд. «МЕТТЭМ»; 1991, тираж - 15000 экз.), «Рубоко Шо. Эротические танки» (М.: изд. «Панорама», 1991, тираж – 300 000 экз., впоследствии несколько раз переиздавалась не только у нас, но и за рубежом., одна из первых мистификаций поэта – якобы перевод  древнеяпонского поэта); Фрэнсис Ли Стюарт - «Ночной Вавилон» (год; Рига: изд. «Вайделоте», 1991, тираж – 50 000 экз.; якобы перевод с английского некоего Питера Энгра); «Любовные трофеи» (М.: изд. «Голос»; 1993, тираж - 3000 экз.), «Как упоительны в России вечера» (М.: изд. «Голос»; 1999); «Песенки» (М.: 2000), «Нескромные поцелуи. Стихотворения. Песни. Эссе» (М.: Эксмо-пресс, 2000), «Сентиментальное порно. Эссе» (М.: 2002), «Марк Саллюстий Лукан. Римские оргии» (якобы перевод с латыни, М., 2001), «Неизвестный Барков» (М., 2002), «Иван Барков. Кабацкий завсегдатай» (М., 2004), «Иван Барков. Лейб-улан и Аннет» (М., 2005), «Иван Барков. Лучшие стихи и поэмы» (М., 2005), «Как упоительны в России вечера. Малое собрание сочинений» (М., 2006), «Эротикон» (стихи, М:  Издательский дом «Импресс Медиа», 2011).


Коллективные альбомы Ордена куртуазных маньеристов:
«Волшебный яд любви. Альбом галантной лирики» (1989, изд. «Прометей», МГПИ им. В. И. Ленина; включает в себя манифест куртуазного маньеризма и стихи пяти поэтов - Пеленягрэ, Степанцова, Добрынина, Быкова и Григорьева);  «Любимый шут принцессы Грёзы» (М.: «Столица»,  1992 ); «Пленники Афродиты» (сборник куртуазных маньеристов, Нижний Новгород:  изд. «Вентус», 1992, тираж 20 000 экз. практически полностью уничтоженный цензурным комитетом областной администрации); «Красная книга Маркизы. Венок на могилу всемирной литературы» (коллективный сборник куртуазных маньеристов, М.: 1995); «Триумф непостоянства» (М: изд. «Букмэн», 1997); «Клиенты Афродиты, или Вознаграждённая чувствительность» (М.: Аст-пресс, 1999,); «Услады киборгов» (М.: АСТ-пресс, 2001); «Фривольная поэзия. Антология» М.: 2002); «Езда в остров Любви. Антология» (М.: 1993), «Строфы века. Антология», М.: 1996); «Антология русской эротической поэзии» (М., 2007); «The Hungry Russian Winter (Голодная русская зима). Антология» (М.-Нью-Йорк: 1993), «Русская поэзия. XX век. Антология» (М.: 1998) и многие другие.

Фильмы, в которых звучат стихи и песни поэта:
«Орден Куртуазных Маньеристов» (ЦТ СССР, 1990), «Ах, Кружевница...» (Воронеж ТВ,1992), «За Брызгами Алмазных Струй» (РТР, 1993), «Галантные Празднества» (Владимир ТВ, 1994), «Господа Маньеристы» (Калуга ТВ, 1995), «Новейший Декамерон» (Владимир ТВ, 1995),  «Убойная сила» (2000), «Граница. Таежный роман» (2000), «Сёстры» (2001), «В движении» (2002), «Снежная королева» (2003), «Убить Карпа» (2005), мюзикл на большом экране «Кинофестиваль, или Портвейн Эйзенштейна» (2006), «Застава Жилина» (2008), «Палата №6» (2009), «Фарфоровая свадьба» (2011), «Моя главная роль в жизни» (2013) и др.

Виктор Пеленягрэ – лауреат всевозможных песенных конкурсов: от первого шоу «50\50» до «Золотого граммофона», неоднократный финалист «Песни года», всенародной премии «Шансон». В 1998 году удостоен Национальной музыкальной премии «Овация». Лауреат Венецианской премии за лучшую поэтическую книгу (1996). Лауреат Московской областной литературной премии им. Я.Смелякова (2014) и др.

Tags: Пеленягрэ Виктор, Путин Владимир, Пушкин Александр Сергеевич, поэзия, рецензии Игоря Витюка
Subscribe

Posts from This Journal “рецензии Игоря Витюка” Tag

Buy for 20 tokens
ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНИЕ Дышит небо апрельской тоскою, Замирает невидимый м i р, Божий Крест над м i рской суетою – Мой единственный ориентир. Оставляя свои заблужденья, И отбросив земные дела, Жду Пасхального Воскресенья, Чтобы в сердце Любовь ожила. Повторяя…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments